НАСТОЛЬНАЯ РОЛЕВАЯ ИГРА
ЛИБЕРТИПАНК 2090

Альтернативная история · Земля · Солнечная система

Технологии 2090

АРХИВ / НАУКА / РЕГРЕСС

От ускоренной модернизации до сохранённой довоенной техники: транспорт, война, связь, медицина, материалы и жизнеобеспечение.

Содержание
Технологический прогресс до ТМВ. Слишком быстрый XX век.

После Второй мировой войны развитие науки пошло с необычной скоростью. В течение нескольких десятилетий человечество прошло путь, на который в иной истории могло бы потребоваться столетие. Уже в 1960–1970-х вычислительная техника, ракетостроение, материаловедение и атомная энергетика заметно опережали привычные нам аналоги. В 1968 году появились первые постоянные объекты на Луне, в 1973 человек высадился на Марсе, а к концу века космические станции, автономные роботы и сложная генетическая инженерия перестали быть чисто экспериментальными технологиями. В следующие десятилетия появились подводные города, вакуумные магистрали, управляемый термояд, крупные программы терраформинга и промышленное освоение всей внутренней Солнечной системы.

Почему всё ускорилось

Причины технологического скачка после Второй мировой остаются предметом спора даже в 2090 году. Официальная история объясняет его исключительно холодной войной: США, СССР и Европейская Федерация десятилетиями вливали чудовищные ресурсы в атомную энергетику, космос, вычислительную технику, генетику и материалы. Победители вывезли из Германии тысячи специалистов и архивы, а затем возник эффект накопления: компьютеры ускоряли проектирование реакторов, новые реакторы давали энергию для промышленности, новые материалы позволяли строить лучшие корабли. Для академической науки никаких древних технологий для этого не требуется.

Проблема в том, что слишком многое происходило подозрительно быстро. Уже в 1960–1970-х отдельные направления заметно обгоняли ожидаемый уровень развития, а американские и советские закрытые программы иногда почти одновременно приходили к сходным необычным решениям. На этом выросла так называемая гипотеза Аненербе. Согласно ей, немецкие экспедиции в Тибет, Арктику и Антарктиду нашли фрагменты технологий Ксионеров или Солариев, но не успели толком их понять. После войны найденные материалы вместе с сотрудниками Аненербе поделили США и СССР, которые затем сами продолжили поиски.

Сторонники официальной версии отвечают, что никаких достоверных древних механизмов в немецких архивах обнаружено не было, а параллельные открытия естественны для двух научных систем, решавших одни и те же задачи. Конспирологи в ответ спрашивают, почему некоторые инженерные проекты появлялись раньше опубликованных теорий, зачем сверхдержавы десятилетиями финансировали закрытые экспедиции по маршрутам Аненербе и почему часть архивов либо уничтожена, либо засекречена.

Даже наиболее умеренная версия заговора не предполагает, что человечество просто скопировало чужие машины. Скорее древние находки могли дать отдельные идеи, материалы или направления исследований. Инженеры видели готовый результат и десятилетиями пытались понять, как хотя бы приблизиться к нему своими средствами. Поэтому к 2050 году человечество всё равно оставалось несравнимо примитивнее Ксионеров и Солариев.

К 2090 году спор так и не закрыт. Для большинства историков технологический взрыв был естественным результатом денег, конкуренции и огромной промышленной базы. Для сторонников гипотезы Аненербе сама необычная скорость этого развития и является главным доказательством того, что человечеству однажды немного подсказали.

Век ускорения

Какой бы ни была причина, результат оказался одинаковым. К началу XXI века человечество обладало технологиями, ещё недавно считавшимися фантастикой. Управляемый термояд давал огромные объёмы энергии. Ионные, ядерно-ионные, термоядерные двигатели и солнечные паруса сделали регулярные межпланетные перелёты возможными. Генетики создавали организмы под конкретные задачи, автоматические системы строили станции и добывали ресурсы без постоянного участия человека, а ИИ постепенно перешли от простого анализа к самостоятельному проектированию. К 2050 году именно термояд, чёрноящичные ИИ и сверхспециализированная глобальная промышленность стали тремя основными опорами высокотехнологичной цивилизации.

На Земле появились гигантские плотины, подводные города, трансконтинентальные вакуумные линии, автономные фабрики и климатические проекты. В космосе шло терраформирование Марса и Венеры, осваивались астероиды и спутники внешних планет. Последним выражением этой уверенности стал «Дайсон-1»: человечество всерьёз решило начать строительство энергетического роя возле Солнца, причём на пике проект поглощал до десятой части мировой экономики.

Цена прогресса

Темп развития имел обратную сторону. Технологии появлялись быстрее, чем общество училось безопасно ими пользоваться. Новые реакторы запускали до окончания многолетних испытаний, экологические проекты начинали до полного понимания последствий, генетические линии выпускали в окружающую среду, а вооружённые силы охотно доверяли всё больше решений автоматике. Катастрофа редко становилась поводом отказаться от технологии. Обычно она становилась причиной построить следующую версию.

Ещё опаснее становилась специализация. Современный корабль мог состоять из миллионов компонентов, производимых сотнями предприятий на разных континентах и планетах. Отдельный инженер прекрасно понимал собственный узел и почти ничего не знал об остальных. Некоторые системы, особенно ИИ, постепенно превратились в настоящие «чёрные ящики»: они создавали рабочие конструкции и решения, механизм которых уже не могли полностью объяснить их собственные операторы. Цивилизация становилась чрезвычайно эффективной и одновременно хрупкой.

Экологическая цена оказалась ещё заметнее. Государства воспринимали планету как огромную инженерную установку: реки можно повернуть, моря осушить, лес заменить сельскохозяйственным комплексом, климат исправить новым мегапроектом. В результате технологическое могущество само создавало проблемы, для решения которых требовались ещё более крупные технологии.

Общество эпохи модерна

Самым глубоким изменением стала вера в сам прогресс. Для человека первой половины XXI века будущее почти автоматически означало технологическое улучшение настоящего. Болезнь должна была получить лечение, нехватка энергии новый реактор, перенаселение новые города, экологический кризис геоинженерию, а нехватка пространства новую планету. Инженер и учёный стали почти жрецами огромной цивилизации, постоянно обещавшими следующий прорыв.

При этом доступ к результатам прогресса распределялся крайне неравномерно. Богатые жили в автоматизированных герметичных районах, меняли органы и покупали генетические коррекции; рабочие могли обслуживать термоядерный реактор и возвращаться вечером в загрязнённое общежитие. Роботы вытесняли людей из низкоквалифицированного труда, вызывая луддитские бунты и новые формы безработицы. Космические колонии воспринимались прежде всего как шахты, военные базы и производственные площадки. Высокие технологии вовсе не уничтожили классовое неравенство. Они дали ему новые инструменты.

К 2050 году человечество достигло вершины своего технологического могущества и почти перестало задаваться вопросом, сможет ли оно что-либо сделать. Главным вопросом стало, сколько это будет стоить и кто сделает первым. Именно эту цивилизацию уничтожила Десятидневная война. После неё выяснилось, что огромная часть чудес модерна существовала только пока работали миллионы незаметных заводов, серверов, лабораторий, электростанций и транспортных маршрутов.

И сорок лет спустя люди всё ещё живут среди ответов на вопросы, которые уже почти никто не умеет задавать.

Технологический регресс после ТМВ

ТМВ уничтожила прежде всего способность цивилизации собирать сложные технологии целиком. Вместе с городами исчезли уникальные заводы, специалисты, серверные ИИ, закрытые корпоративные разработки и цепочки поставок, растянутые между континентами и колониями. Значительная часть фундаментальной науки сохранилась, а утраченные данные часто всё ещё существуют где-то в архивах, старых сетях или на физических носителях, однако найти их бывает сложнее, чем заново решить задачу. К 2090 году человечество восстановило большую часть обычной промышленности и примерно половину пиковых производственных возможностей 2050 года.

Главным методом восстановления стала каннибализация техники. Если современный инженер не способен изготовить довоенный процессор, реакторный узел или сложный привод, он снимает исправный с другой машины и перестраивает вокруг него всё остальное. Поэтому новый корабль может иметь корпус 2087 года, электронику из трёх государств и термоядерное «сердце», снятое с грузовика 2030-х. Техника нового мира постепенно становится грубее, тяжелее и проще в обслуживании, зато лучше переносит плохое топливо, нестандартные детали и ремонт вдали от производителя. Рабочая довоенная техника остаётся обычным явлением, но лучшие ИИ, термоядерные системы, наномашины и отдельные материалы уже считаются ценными реликтами.

Восстановление шло крайне неравномерно. Одни государства уже снова выпускают межпланетные корабли, современные процессоры и сложную медтехнику, другие десятилетиями поддерживают уцелевшие машины за счёт разборки соседних. После 2060-х появились и новые разработки, особенно связанные с адаптацией человека к среде, ремонтом и упрощением старых технологий. Среди погибших программ остались и проекты с неясным происхождением, которые некоторые исследователи связывают с довоенными поисками древних технологий, хотя доказательств этому по-прежнему недостаточно. В результате техника 2090 года представляет собой смесь восстановленного модерна, новых локальных решений и машин, переживших собственную эпоху.

Доступ к технологиям. Что можно купить, достать и украсть
Седовласый человек за рабочим столом — художественный образ доступа к технологиям
Художественная иллюстрацияДоступ к технологиям

Доступ к технологиям в 2090 году сильнее зависит от страны и города, чем от общего уровня человеческой науки. Массовая техника вполне узнаваема: телефоны, компьютеры, солнечные панели, очистители воды, инструменты, автомобили и обычная электроника свободно продаются там, где существует нормальная торговля. Прибор ночного видения или хороший механический протез тоже можно купить, хотя последний уже потребует серьёзных денег. Выше находится дорогая современная техника: качественная кибернетика, медицинское оборудование, специализированные роботы и космические системы. Отдельно существует региональный хай-тек. Титанские химические продукты могут расходиться по всей Солнечной системе, редкий полимер потребует хорошего поставщика, а уникальная технология местной лаборатории может вообще не покидать планету.

Довоенная техника образует огромный вторичный рынок. Старый станок, автомобиль или промышленный робот часто остаётся обычным рабочим имуществом, тогда как термоядерный узел, военный ИИ, нанорой или уникальный производственный комплекс может считаться стратегическим ресурсом. Самые ценные устройства относятся к «чёрным ящикам»: человечество умеет ими пользоваться, иногда ремонтировать их окружение и переносить между системами, но новый экземпляр изготовить уже невозможно. Такие машины встречаются у государств, корпораций, старых семей и даже отдельных поселений. На рынках вроде Порт-Грима при достаточных связях продаются корабельные реакторы, военные импланты и запрещённые программы, хотя происхождение товара лучше не выяснять.

Обычный человек в основном покупает массовую технику и пользуется сложной медициной или кибернетикой как услугой. Богатый способен достать почти любой современный человеческий продукт, включая редкие импланты, роботов, транспорт и часть довоенных реликтов. Государства и крупные корпорации содержат уникальные заводы, старые термоядерные системы и собственные коллекции «чёрных ящиков». Огромное состояние открывает почти все двери, но не способно заказать вещь, которую человечество разучилось производить. Чужие и аномальные технологии стоят ещё дальше от нормального рынка: подтверждённая находка Ксионеров или Солариев обычно становится предметом исследований, тайных торгов и борьбы нескольких сил, а её реальная цена определяется тем, кто первым сумеет её получить.

Транспорт и путешествия, от Парижа до Байконура, от Земли до Титана.

К 2090 году межпланетные перелёты остаются дорогой, но совершенно нормальной частью жизни Солнечной системы. Используются химические, ионные, ядерно-ионные и термоядерные двигатели, солнечные и магнитные паруса, а на отдельных маршрутах лазерный разгон. Самые быстрые суда часто являются технологическими химерами: новый корпус, современная электроника и восстановленное термоядерное «сердце» довоенного производства. Простые грузовики идут медленнее и используют более доступные установки, буксиры специализируются на перевозке тяжёлых грузов и аварийных кораблей, пассажирские суда занимают промежуточное положение. Перелёт Земля-Луна занимает часы, до Марса обычно несколько недель, до Цереры около одного-трёх месяцев, до Юпитера два-пять, до Сатурна четыре-восемь месяцев. Хороший корабль способен добраться до Плутона менее чем за год, дешёвый грузовой рейс может растянуться на несколько лет.

Основная космическая магистраль проходит через несколько огромных перевалочных узлов. Аспан обслуживает околоземные орбиты, спасает аварийные суда и буксирует то, что самостоятельно уже никуда не долетит; Луна остаётся главным космопортом системы, где корабли заправляют, ремонтируют, продают и комплектуют экипажами; Церера связывает внутренние миры с внешними колониями. Частный небольшой корабль доступен богатому человеку, хотя чаще судном совместно владеют экипаж, гильдия или компания. Нормальный рейс считается достаточно безопасным, но космос почти не прощает серьёзных поломок: помощь может находиться в неделях пути, поэтому аварийные маяки, страховка, запас воздуха и хороший механик ценятся почти так же высоко, как двигатель.

На Земле транспорт значительно привычнее и сильнее зависит от состояния конкретного региона. В развитых государствах используются автомобили, автобусы, железные дороги и сохранившиеся линии гиперлупов со скоростями порядка 600-1000 км/ч; между бедными и разрушенными районами основную работу выполняют грузовики, дизель-электрические вездеходы и вооружённые караваны. Морская торговля снова стала одной из основ мировой логистики, вдоль побережий и затопленных территорий ходят экранолёты, а дирижабли обслуживают районы без нормальных дорог и аэродромов. Обычная авиация существует, но стоит дорого и имеет гораздо меньшую сеть маршрутов, чем до ТМВ. В пределах крупных государств путешествие обычно является вопросом цены и времени, тогда как пересечение Пустоши или нестабильной границы всё ещё требует топлива, запасов, исправной машины и желательно нескольких вооружённых людей.

Оружие и военные технологии
Вооружённая фигура в киберпанк-экипировке
Художественная иллюстрацияОружие и военные технологии

Для обычного человека оружие 2090 года выглядит удивительно знакомо. Пистолеты, дробовики, автоматы и винтовки на химическом порохе остаются основой частных арсеналов, полиции, банд и большей части пехоты. Стандартный патрон дешёв, производится почти повсюду и переживает грязь, плохое хранение и кустарный ремонт оружия. Богатые стрелки и профессиональные военные могут пользоваться умными боеприпасами, хорошей оптикой, редкими экзоскелетами и специализированным энергетическим оружием. Лазерные винтовки существуют, но дороги и занимают узкие ниши. Боевые дроны ещё заметнее отличаются от обычного вооружения: армии активно используют их для разведки, корректировки и ударов, тогда как банды и частники обычно обходятся без сложных боевых систем. Поэтому автомат столетней конструкции остаётся практичнее многих чудес 2040-х: его можно кормить патронами с сотен заводов и чинить практически в любой мастерской.

Военная техника развитых государств значительно сложнее. Используются умные боеприпасы, автономные и дистанционно управляемые машины, роботизированные комплексы, средства радиоэлектронной борьбы и кибератак. Кибервойна чаще крадёт разведданные, нарушает связь, подменяет команды и выводит из строя отдельные системы, чем выключает целые города одним нажатием клавиши. Ядерное оружие сохранилось у нескольких держав, а вокруг Земли существует небольшой паритет из восстановленных и новых вооружённых платформ, противоспутниковых систем и средств орбитального перехвата. Наномашины официально относятся к утраченным технологиям модерна. Изредка появляются сообщения о работающих довоенных системах или военных образцах, однако достоверная информация почти всегда засекречена, а большая часть известных историй остаётся слухами.

Космический бой сильнее всего отличается от привычной войны. Современные исследования космического вооружения обычно разделяют его на кинетические и электромагнитные средства: ракеты и перехватчики дают надёжное физическое поражение, однако им требуется время и энергия для сближения, тогда как лазеры и радиоэлектронные системы действуют со скоростью света и особенно удобны в вакууме. Лазеру всё равно нужны огромная точность наведения, мощность и хорошая оптика; даже мирные лазерные системы связи требуют крайне точного сопровождения цели. Поэтому корабельный бой обычно начинается ракетами на тысячах и десятках тысяч километров, лазеры используются для ПРО, ослепления сенсоров и поражения уязвимых внешних элементов, а кинетические пушки становятся опаснее при сближении. Орбитальная механика также делает манёвры заметными заранее, а уничтожение корабля или станции создаёт опасные обломки, поэтому стороны часто стараются вывести противника из строя раньше, чем просто разнести его на куски.

Связь, компьютеры, ИИ и роботы
Фигура в механизированном бронекостюме
Художественная иллюстрацияСвязь, компьютеры, ИИ и роботы

Цифровой быт 2090 года заметно скромнее довоенного. Массового производства сотен миллионов сложных устройств больше нет, поэтому новый смартфон считается дорогой вещью, тогда как кнопочные телефоны, восстановленные старые аппараты и простые коммуникаторы встречаются гораздо чаще. Компьютеры обычно напоминают технику 2000-2010-х: настольные системники, ноутбуки, терминалы и рабочие станции, которые ценят за возможность заменить накопитель, экран или отдельную плату. Наушники, электронные часы, камеры, музыкальные плееры и игровые приставки вполне обычны, хотя хорошая новая электроника стоит ощутимо. Игры распространяются через диски, карты памяти, пиратские архивы и локальные сети; многопользовательские проекты чаще существуют внутри отдельного города или государства. Интернет представляет собой хаотичную и довольно уязвимую смесь государственных сетей, частных провайдеров, форумов, сайтов, локальных соцсетей и старых сервисов. Между странами связь есть, но цензура, несовместимость систем и плохая инфраструктура регулярно создают проблемы. Спутниковая связь закрывает удалённые районы, а в космосе сообщения идут с естественной задержкой между планетами, поэтому большие архивы и секретные данные нередко проще отправить на физическом носителе с кораблём. AR, VR и нейроинтерфейсы существуют как дорогая специализированная техника. Новые эксперименты с квантовой связью ведутся лишь в нескольких крупнейших центрах и пока находятся примерно в том же туманном положении, что первые восстановленные нанотехнологии.

Современные программы умеют распознавать речь, управлять техникой, диагностировать неисправности и решать узкие профессиональные задачи, однако полноценных цифровых собеседников довоенного уровня человечество почти разучилось создавать. На кораблях, заводах и военных объектах всё ещё встречаются старые бортовые ИИ и полуисправные экспертные системы, а самые сложные довоенные «чёрные ящики» вроде ПиФу или ИИ-Архитекторов остаются практически невоспроизводимыми: для них требовались уникальное оборудование, огромные массивы данных и процессы обучения, которые невозможно повторить простым копированием программы. Настоящие андроиды тоже являются наследием эпохи модерна. Современные мастерские способны заменить им конечность, сенсор, накопитель или переписать содержимое одного машинного мозга на другой совместимый носитель, хотя такая процедура опасна и может повредить личность. Полностью изготовить новый андроидный мозг пока не получается, поэтому сохранившиеся машины постепенно становятся отдельным поколением разумных существ без нормальной смены поколений. Отношение к ним зависит от места: где-то андроид считается гражданином и специалистом, где-то собственностью, старым промышленным оборудованием или подозрительным пережитком мира, который однажды уже слишком многое доверил машинам.

Медицина и технологии тела
Кибернетическая девушка с алыми деталями
Художественная иллюстрацияМедицина и технологии тела

Медицина 2090 года очень неравномерна, но в богатых государствах продвинута в плане хирургии, онкологии, протезированию и выращиванию тканей. Рак часто излечим, большинство бактериальных инфекций контролируется, тяжёлые травмы при своевременной помощи переживают заметно чаще, однако вирусные заболевания и сильное радиационное поражение остаются серьёзной проблемой. Можно выращивать и печатать кожу и органы из клеток пациента, существует искусственная кровь, механические сердце, лёгкие, почки и другие заменители органов. Выращенный орган дорог, поэтому после тяжёлой травмы человек нередко получает механическую замену. Хороший протез способен полностью заменить конечность, нейроуправляемые модели, киберглаза, искусственный слух и военные импланты существуют, хотя добровольная киборгизация остаётся сравнительно редкой. Импланты разных эпох и производителей бывают несовместимы, а нелегальные клиники ставят снятые с военных образцов системы без особых вопросов. На крайнем пределе находится медицина Тритона, где возможно поддерживать жизнь одного мозга и постепенно заменять почти всё остальное тело машиной. Психиатрия при всём техническом прогрессе развита заметно слабее, а космическая медицина в основном занята последствиями низкой гравитации, радиации и долгой жизни в искусственной среде.

Генетика 2090 года лучше всего умеет работать с уже существующими биологическими шаблонами. Лаборатории редактируют эмбрионы, ограниченно изменяют взрослых, клонируют людей, создают сельскохозяйственные растения, животных и микроорганизмы, а также адаптируют человеческие линии к холоду, жаре, недостатку кислорода и некоторым экстремальным средам. Изменение взрослого обычно потомкам не передаётся, наследуемые особенности требуют работы с эмбрионом или создания отдельной линии. Клон рождается ребёнком, взрослеет обычным образом и сам по себе ничем психически не хуже остальных людей. Довоенные проекты вроде русалок, кошколюдей или специализированных колониальных линий можно поддерживать и воспроизводить при наличии живых образцов, эмбрионов и документации, однако разработать столь же сложный организм заново намного труднее. Поэтому банки ДНК, семян и эмбрионов остаются стратегическим ресурсом, а ошибки старых и подпольных генетических программ регулярно порождают болезни и нежелательные изменения. Европейский Симбиоз стоит особняком: его живая инфраструктура и способность перестраивать человеческие тела относятся к биотехнологическому экстремуму, который обычные лаборатории способны скорее изучать, чем повторять.

Энергетика, материалы и производство

Энергетика 2090 года сочетает простые и очень продвинутые решения. Солнечные, ветровые, гидро- и атомные станции распространены в зависимости от региона, геотермальная энергия важна там, где позволяет геология, а действующий термояд остаётся в основном довоенным наследием. Новые реакторы деления человечество строит, в том числе компактные корабельные и поселковые, тогда как термоядерное «сердце» часто приходится сохранять десятилетиями или снимать с другой системы. В космосе ближе к Солнцу выгодны большие солнечные поля, дальше всё важнее атомная энергетика. Современные аккумуляторы примерно вдвое лучше образцов 2020-х, но всё ещё остаются тяжёлыми и дорогими. Поэтому дешёвая энергия на электростанции совсем не гарантирует дешёвое электричество в доме: подстанции, кабели, трансформаторы и обслуживание сети часто становятся более серьёзной проблемой, чем само производство энергии.

Большинство обычных вещей человечество снова умеет производить, но сложные микросхемы, высокоточные детали и отдельные материалы остаются узкими местами. 3D-печать позволяет изготовить корпус, оружие, шестерни и значительную часть двигателя, однако хорошие процессоры, сенсоры, подшипники и реакторные компоненты приходится получать отдельно. Автоматические заводы существуют, но требуют снабжения, ремонта и людей. Современные умные материалы включают сплавы с памятью формы, самозатягивающиеся герметики и простые самовосстанавливающиеся покрытия; более сложные довоенные материалы считаются реликтами. Титанит Титана представляет собой семейство лёгких и химически стойких полимерных композитов, особенно ценных для корпусов, резервуаров и космической техники. Поэтому кустарная мастерская иногда способна починить то, что государство не может воспроизвести: механик снимает редкую деталь с другой машины, ставит переходник и заставляет систему работать хуже заводского образца, но достаточно хорошо, чтобы она снова приносила пользу.

Жизнеобеспечение, искусственная среда и терраформинг

Космические поселения умеют годами существовать без регулярных поставок воздуха, воды и пищи. Вода многократно очищается и возвращается в цикл, кислород получают из воды, льда, минералов или местной атмосферы, а основу питания составляют гидропоника, грибы, водоросли, ферментационные продукты и культивированное мясо. Города обычно состоят из подземных помещений, герметичных тоннелей, отдельных куполов и изолируемых секторов; грунт, вода и лёд используются как радиационная защита. Полная автономность всё равно редка: со временем начинают заканчиваться лекарства, микросхемы, редкие материалы и сложные запчасти.

К 2050 году человечество научилось проводить инженерные работы уже в планетарном масштабе: перемещать астероиды и кометы, строить орбитальные зеркала, атмосферные фабрики и огромные системы управления температурой и составом атмосферы. Марс получил разреженную искусственно изменённую атмосферу и формирующуюся гидросферу, на Венере возникли ограниченные пригодные для жизни области, а на Европе орбитальные системы создали локальную искусственную среду вокруг растопленного участка поверхности. В 2090 году подобные проекты в основном поддерживают по старым схемам: для запуска нового терраформинга требуются ресурсы, промышленность и международная кооперация масштаба довоенного мира.