ГОСУДАРСТВА ЗЕМЛИ · 2090
Европейский Совет

История и общество
После ядерной «Десятидневной» войны Европа распалась быстрее, чем успела это юридически признать. Западные мегаполисы были разрушены, побережья затапливало, старые государства теряли связь с провинциями, а миллионы беженцев двигались на север и в горные районы. Лучше всего пережили первые годы Швейцария, Альпы, Скандинавия и отдельные города, где сохранились университеты, электростанции, склады и местная администрация. В 2050–2055 годах власть постепенно перешла к муниципальным советам, инженерным штабам, кооперативам и остаткам государственных ведомств, которые занимались распределением продовольствия, ремонтом инфраструктуры и расселением беженцев.
К 2060 году вокруг Цюриха сложился новый Европейский Совет. Старые национальные правительства формально продолжали существовать ещё десятилетиями, однако реальные полномочия постепенно переходили Еврокомиссии по Стабилизации и Выживанию. Война превратила европейскую бюрократию из раздражающей надстройки в единственную систему, способную связывать десятки городов, коммун и регионов едиными нормами снабжения, транспорта и права. Со временем чрезвычайные директивы стали постоянными, временные комиссии — министерствами, а сам ЕС превратился в конфедеративную технократию, где закон считается такой же частью инфраструктуры, как электросеть или железная дорога.
Вся центральная власть сосредоточена вокруг гигантской административной машины. В Цюрихе хранятся довоенные архивы европейского права, технические стандарты, кадастры, экологические нормы и миллионы документов исчезнувших государств. Значительная часть законодательства обрабатывается восстановленными экспертными системами, которые проверяют новые решения на соответствие старым договорам, чрезвычайным постановлениям и тысячам последующих поправок. Из-за этого человек, знающий правильную процедуру, иногда способен добиться большего, чем вооружённый отряд. Контрабандисты регистрируют груз как культурное наследие, наёмники работают под лицензией аварийно-спасательных компаний, а целые районы десятилетиями существуют в статусе «временной зоны восстановления».
Экономика ЕС жёстко регулируется. Крупнейшие энергетические, транспортные и водные системы находятся под государственным или коммунальным контролем, частный бизнес существует внутри плотной сети налогов, лицензий и экологических нормативов. Монополии официально считаются угрозой европейской стабильности, поэтому компании постоянно дробятся, объединяются в кооперативы и снова появляются под другими названиями. Старые вещи здесь редко выбрасывают: производство новых сложных машин ограничено, поэтому по всей Европе ремонтируют довоенные поезда, реакторы, насосы, медицинские системы и промышленное оборудование. Новейшая электроника может работать внутри корпуса, которому шестьдесят лет, а инженер с планшетом последней модели сидеть в кабинете с облупленной зелёной стеной, мебелью времён до войны и лампой, которую никто не решается заменить из-за отсутствия нужного сертификата.
Внешне Европейский Совет производит странное впечатление одновременно древнего и слишком современного государства. Старые города восстанавливают с почти религиозным упорством. Фасады соборов, мостов, ратуш и дворцов поднимают из руин, камни затопленных исторических кварталов достают со дна моря и используют при реконструкции. Внутри восстановленных зданий размещают серверные, клиники, коммунальные общежития и министерства. Прага, Вена и Цюрих выглядят почти довоенными, пока прохожий не замечает противодроновые сетки между крышами, бетонные шлюзы в метро и вооружённые патрули у входа в музей.
Особенно знаменит Новый Рим. Старый город почти полностью погиб после подъёма моря и десятилетий разрушения, а его население сократилось до нескольких десятков тысяч человек. Позже часть исторического центра была осушена и восстановлена в рамках одной из самых дорогих программ ЕС. Колизей разобрали, подняли из затопленной зоны и собрали заново на более высокой площадке. Сейчас там проводят регламентированные гладиаторские игры: профессиональные бойцы, заключённые-добровольцы и команды частных спортивных лиг сражаются холодным оружием и безопасными боевыми имплантами под наблюдением медицинской комиссии, страховых компаний и Министерства культурного наследия. Перед каждым боем инспектор проверяет историческую достоверность вооружения, соответствие нормам гуманного обращения и пожарной безопасности.
Религия в ЕС существует преимущественно на периферии общественной жизни. Верующими себя называют около десяти процентов населения, больше всего их осталось в Польше, на Балканах и среди отдельных мигрантских общин. Католические, православные, протестантские и мусульманские организации сохранили часть храмов, школ и благотворительных сетей, однако в большинстве крупных городов старые религиозные здания давно выполняют сразу несколько функций. В одном крыле собора может проходить служба, в другом находиться архив, а под ним работать муниципальное убежище. Большинство европейцев относится к религии как к части культурного наследия и семейного обычая, сохраняя праздники и обряды даже без особой веры.
Эта странная смесь особенно заметна ночью. В старых электростанциях, подземных железнодорожных узлах, бункерах, бывших заводах и закрытых станциях метро существуют тысячи клубов и полулегальных рейвов. Некоторые работают официально как культурные центры, другие десятилетиями нарушают десятки норм одновременно, пользуясь покровительством местных властей. Их посещают студенты, рабочие, молодые чиновники, солдаты, контрабандисты и дети европейской элиты. Полиция часто знает расположение крупнейших подпольных клубов, но закрывает их только при серьёзных преступлениях: Еврокомиссия давно считает ночную культуру полезным способом выпускать общественное напряжение.
Жизнь внутри ЕС сильно различается по регионам. Цюрих остаётся стерильным административным и финансовым центром. Рейн-Рур представляет собой гигантский промышленный пояс восстановленных заводов, коммунальных кварталов и старых электростанций. Парижские районы существуют вокруг плотин и новых каналов, сочетая культурную элиту, реставрацию и огромный чёрный рынок антиквариата. Скандинавия стала важнейшим сельскохозяйственным и энергетическим регионом. Балканы остаются милитаризированным пограничьем, через которое идут товары, беженцы и контрабанда между ЕС, ЕНИ и ОАС. Британский архипелаг представляет собой систему укреплённых островов, дамб, ветряных полей и частично затопленных городов.
Европейцы одержимы восстановлением. Каждые несколько лет Еврокомиссия принимает новый общеевропейский план: восстановить Рейн, вернуть леса, поднять железнодорожную сеть, заселить север, очистить старые промышленные зоны. На вокзалах висят плакаты с процентами выполнения очередной программы, а торжественно открытые объекты иногда годами стоят без оборудования или ждут подключения к сети. При этом значительная часть этих проектов действительно работает: европейские железные дороги считаются одними из лучших на Земле, медицина доступна большинству граждан, города относительно безопасны, а уровень образования остаётся высоким.
Самой важной ценностью ЕС считается сохранение европейского пространства. Внешние границы контролируются строго: миллионы людей из Пустоши и соседних государств пытаются получить право на переселение, а пограничные службы используют дроны, биометрию и сложную систему квот. Внутри границ действует почти полная свобода перемещения, поэтому человек с законными документами может пройти от Скандинавии до Балкан через десятки бывших государств практически без проверки. Это породило огромный рынок фальшивых паспортов, украденных архивов и восстановленных родословных. Документ, подтверждающий гражданство давно затопленного города, иногда стоит дороже автомобиля.
В 2077 году ЕС вступил в войну с ЕНИ. Евразийские войска сумели прорваться к Одре и Карпатам, однако европейская оборона удержалась благодаря укреплённым городам, железнодорожной логистике и мобилизации восточных регионов. Мир закрепил новую границу, превратив Центральную и Восточную Европу в огромный пояс укреплений, военных кладбищ и спорных территорий. С тех пор отношения с ЕНИ остаются холодными, а большинство европейских армий существует прежде всего для обороны восточной границы.
